ERA OF EMPTINESS Nasdara

Квесты, монстры (ванильные для сталкера "SFP мод"), готовка, консервирование, рыбалка, сон.

«Дневник Обреченного. Запись последняя»
День неизвестно какой. Календари давно сгнили вместе со старой жизнью. Костер — это единственное, что еще не предало меня в Зоне. Он честен. Он дает свет и тепло, а взамен просит только пару полешек. Не то что люди. Люди просят патроны. Раньше, когда я только пришел сюда, мне казалось, что Зона — это школа выживания. Ты приходишь на Кордон, поднимаешь банку тушенки, продаешь её Сидоровичу за пару сотен рублей, копишь неделями на ржавый «Калашников», чтобы потом пойти на север. Я помню, как мы называли это «прогрессом». Смешно. Сейчас деньги не нужны никому. Бумажки, на которых напечатаны мертвые, больше не греют и не кормят. Военные, которые раньше брали взятки, теперь сами выходят на дороги с протянутой рукой, предлагая обменять пачку патронов на банку тушенки. Если, конечно, они не решат просто пристрелить тебя и забрать всё. Честность умерла вместе с цивилизацией. Я — сталкер-одиночка. Не по зову души, а потому что в группе доверять некому. Группы — это когда трое-четверо здоровых мужиков с дробовиками загоняют одного худого одиночку в угол и требуют, чтобы он шел в аномалию проверять, «чисто» там или нет. Героизм давно стал роскошью. Здесь, на Кордоне, я застрял на три месяца. Три месяца я просыпаюсь в одной и той же ржавой трубе, слушаю, как ветер воет в дыры бетонных плит, и жую сухой хлеб, который мне отдал ученый за то, что я принес ему челюсть плоти. Ученые — они странные. Они не ушли с Большой земли, потому что им некуда идти. Они забыли, что такое нормальная еда. Они сидят в своих обогреваемых лабазах, водят пальцами по приборам и говорят, что Зона «меняется». Они не врут. Я сам это вижу. Раньше, чтобы пройти через Тёмную Долину, нужен был хороший ствол и бронежилет. Сейчас у меня есть только ржавый «ТОЗ» с одним патроном, найденным в кармане мертвого мародера. И знаешь что? Я всё равно могу пройти. Потому что мутанты изменились. Они больше не бесятся, как раньше. Они — стая. Я видел, как пять слепых псов стояли у старой водокачки и смотрели на проезжающий военный транспорт. Они ждали. Они умнее, чем мы думаем. Они не кидаются на каждого, кто стреляет. Они сбивают того, кто отстал. Вчера я стоял у разбитой заправки на окраине Бара. Ко мне подошел парень. Совсем молодой, лет двадцать. Он сказал, что он из «свободных» — то есть просто человек, без группировки. У него было чистое лицо и ясные глаза. Такие обычно умирают первыми, потому что их еще не научила грязь. Он попросил у меня воды. Просто глоток воды. Я дал ему полфляги. А он предложил мне обмен — новенькую зажигалку на гвозди и старый полиэтиленовый плащ. Мы разошлись. Я пошел к лесу, он — к дороге. Через час я услышал хлопок. Всего один выстрел. Я не обернулся. Этот парень понял, что я не собираюсь ему помогать. Он понял, что в Зоне больше нет правила «свой-свой». Есть только «живой» и «мёртвый». Каннибалы не бродят по ночам с факелами. Каннибалы сидят у костров и варят суп, приветливо машут рукой и говорят: «Садись, брат, погрейся». Я не сажусь к незнакомым кострам. Я знаю цену дружелюбию. Сегодня утром я решил попытаться уйти на север. Самый глупый поступок за последние полгода, но я больше не могу сидеть в этой трубе. Я больше не могу смотреть на мух, которые кружат над консервной банкой, которую я доел ещё вчера. Я взял свой мешок и пошел через старый тоннель. Без брони, без ПНВ, без помощи. Просто человек с ножом и одним выстрелом в обрезе. В тоннеле было холодно. И сыро. С потолка капала вода, и этот звук отдавался эхом, как стук чужого сердца. Я шел медленно, прислушиваясь. Справа, в темноте, я увидел старый ящик. Подошел, открыл. Там лежала коробка патронов 9х18. Девять патронов. Девять шансов остаться в живых на следующей неделе. Я не разозлился, не обрадовался. Я просто убрал их в карман и пошел дальше. Потому что, когда Зона дает тебе что-то, она обязательно забирает что-то взамен. Просто я не знаю, что именно она у меня отняла в этот раз. Я вышел из тоннеля в Тёмную Долину. Солнца не было. Небо затянуло серой пеленой, которая висела над Зоной последние три года. Артефакты больше не светятся, аномалии почти не видны — только легкая рябь в воздухе, если знать, куда смотреть. Я понял, что хочу в Припять. Не ради наживы, не ради славы. Просто чтобы посмотреть на отель «Полесье» своими глазами. Я слышал от старожилов, что его стекла до сих пор целы. Что там, наверху, есть бар, где можно встать на стул и увидеть Четвертый блок. Наверное, я хочу просто посмотреть на смерть в лицо. На ту самую смерть, из-за которой всё это началось. Я не буду писать больше. Бумага намокает от дыма, а перо тупится о сталь. Если ты, читатель, когда-нибудь зайдешь на этот сервер, и твои ноги принесут тебя в эти места — не ищи меня. Возможно, я просто сижу у очередного костра, жую кусок черствого хлеба и смотрю на огонь. Я буду рад, если ты просто сядешь рядом и помолчишь. Не надо спрашивать, как пройти к торговцу. Не надо предлагать купить у меня бронежилет. Не надо обещать, что Зона изменится. Просто сиди у огня. Потому что это всё, что у нас осталось.
Запись сделана на пивной этикетке. Подпись: Сталкер, который забыл своё имя. Сейчас — просто Путник.
P.S. Если увидишь молодого парня с ясными глазами на разбитой заправке — скажи ему, что я ошибся вчера. Скажи, что он не должен был ходить на север. И отдай ему вот эту зажигалку. Она нам не пригодится.